Минуло 40 дней со дня смерти Василия Казанжи, ветерана афганской войны. Смерть ходила за ним по пятам с того самого дня, когда демобилизованные солдаты шли к самолету, а в это время начался обстрел Кабульского аэродрома. Вася осколком был ранен в ногу. Товарищи занесли его в самолет и в Ташкенте отправили в госпиталь. Уже оттуда мама Василия Казанжи получила письмо: «Не беспокойся, я всего лишь царапину получил». Этот осколок так и остался у него в ноге. Но когда позже мы заговорили с Васей об оформлении инвалидности, он возмутился: «Это в 20 лет меня списать хотите? Я устроился на работу, чувствую себя хорошо». Кто мог знать тогда, что его родной промкомбинат и многие другие предприятия одно за другим позакрываются, и тысячи людей, и Вася в том числе, останутся без работы? Сколько судеб поломает это время!
... Друзья прощаются с Василием Казанжи, выносят его на руках, как некогда в Афгане выносили тех, кто попал в беду.
... 26 сентября 1983 года. Из Комрата уезжают в армию двенадцать парней - высоких, красивых, здоровых. В двенадцати дворах накануне играла музыка, было веселье, так в то время было принято провожать своих сыновей служить Родине. Никто еще не знает, что попадут они прямиком на войну. Я знаю. Ибо первый призыв - именно туда. Афганская война своим черным крылом уже коснулась нашего района. Погиб в вертолете кирсовчанин Миша Танасогло, привезли в цинковых гробах в Бешалму Костю Бодура, в Дезгинжу - Федю Кеся. Мама Феди, получив однажды письмо и фотокарточку сына, где он был снят рядом с БТР-ом, переполошилась: «Пишешь, сынок, танк на фото?». «Ну, мы же должны изучать военную технику, вот я и изучаю», - таков был короткий ответ. И ни слова о том, что ездит на этой технике по Афганистану он каждый день, оберегая чей-то покой. Он надеялся, что скоро вернется к мирной профессии тракториста и тогда повинится перед мамой за то, что впервые в жизни сказал ей неправду.
… Я стояла среди провожающих и очень надеялась, что мой сын не попадет в Афганистан, гнала от себя уже успевшую поселиться в сердце тревогу. Всю ночь накануне оформляла Сереже альбом с нашими фотографиями, даже мысли не допуская, что их отправят в Афганистан вообще безо всяких документов, и уже там будут заново принимать в комсомол, выдадут другие удостоверения личности. Не знала также, что из Термеза «за речку» их перебросят накануне нового, 1984-го года, а в списки военнослужащих-афганцев внесут только в феврале. Так что, если бы за этот промежуток времени с ребятами что-то случилось, Афганистана в их биографии будто бы не было.
... Прощаемся с сыновьями, они уходят во двор военкомата, и ворота закрываются. Вдруг через забор перепрыгивает Вася Казанжи, подбегает к маме, обнимает ее еще раз и снова перелетает через забор.
Автобус увозит ребят. Никто из провожающих в этот момент не думает, что разлука с ними рассчитана на два с половиной года - тогда весенних призывников демобилизовали осенью, а осенних - весной, что на все это бесконечное время в наших домах поселится тревога, а почтальона будем ждать у калитки каждый день. Эта тревога объединит нас, родителей, и мы будем постоянно «на связи», сообщая друг другу о каждой весточке, полученной от детей. А писали они, конечно же, то, что разрешалось: ремонтируем красный уголок, объелись мандаринов и апельсинов, а мой Сережа даже горнистом был и утром будил солдат.
В газетах сообщения были вообще нелепыми: лейтенант вручил солдатам лопаты, кирки и повел их восстанавливать разрушенную мечеть. С чего это вдруг она разрушилась? Две девушки-медсестры решили прогуляться в соседнюю часть. Как вовремя! Там срочно потребовалось переливание крови заболевшему воину, они это сделали, а одна даже дала свою кровь.
Первая более-менее достоверная статья «Саперы» была опубликована в газете «Красная звезда» под рубрикой «Место службы - Афганистан». А потом и фильм был снят о том, что в горной пещере был обнаружен большой склад оружия. Когда по возвращении сына я показала ему эту статью и сказала о документальном кино, он воскликнул: «Я ведь, мама, служил в единственном на весь Афганистан саперном полку, и склад этот мы обнаружили и вывозили». Потом погрустнел: «Я шел по минам и выходил невредимым, а шедшие сзади подрывались. Сколько ребят погибло! Не знаю, что меня спасало».
А я знала: спасали наши молитвы. Мы всей семьей, соседи, родственники, друзья каждый день ложились и вставали с мольбой: «Господи, верни его нам живым!».
... Дима Мавроди попал в Афганистан только в марте 1987-го. В конце июня его мама позвонила мне и спросила, получаю ли я письма? «Три месяца не было их, вот только вчера весточка пришла», - ответила я, а она заплакала: «Я давно не получала вестей от Димы. Что-то сердце болит о нем, как бы чего не случилось». Я, как могла, успокаивала ее.
С растревоженным сердцем уехала в отпуск. Когда вернулась, соседка сразила наповал новостью: «Привезли парня из Афганистана. Аня, успокойся, это не Сережа». Боль разорвала сердце. Еще острее я осознала, что там смерть подстерегает наших детей на каждом шагу. Дима погиб 30 июня, а накануне его мать получила письмо, воспряла духом…, а через день ей привезли цинковый гроб. Весь город провожал Диму в последний путь. Потом в Конгазе хоронили Колю Чебанова. Слава Богу, что на этом печальный список закончился.
13.300. Такую цифру называет статистика, когда речь заходит о числе погибших в Афганистане советских солдат. В этой далекой незнакомой стране стреляло все, там убивали даже пронизывающий ветер-афганец и неимоверная жара, от которой сгорали ребята, стоя на посту. Они болели гепатитом, погибали из-за фляжки воды, от неизвестно откуда летящего ножа, снайперской пули... Они воевали на войне, где не было ни линии фронта, ни ничейной полосы, где их люто ненавидели, где смерть подстерегала за дувалом, в «зеленке». Они уходили в рейды и не возвращались.
Однажды почтальонка принесла нам открытку, на которой чужим почерком и стилем было написано: «Дорогой отец и братья, поздравляю вас с днем Советской армии. Желаю успехов». Не помня себя, побежала в военкомат и в кабинете начальника отделения Анатолия Геласимова, бывшего афганца не своим голосом закричала: «Где мой сын?». «Он жив, - услышала в ответ. - Если бы что-то случилось, мы бы уже знали. Однажды, там, в Афганистане мы ушли в рейд на 3 дня, а вернулись через 45. Нас считали уже погибшими».
А письмо, написанное чужой рукой... Это была такая уловка. Перед каждым рейдом солдаты заготавливали несколько писем. Потом их по одному отправляли родителям. Сережа с боевыми товарищами был в рейде, задержались, а письма закончились. Вот кто-то за него и оказал «услугу» моей семье.
Многие ребята, вернувшиеся из Афганистана, были в первых рядах борьбы за автономию. Федор Трандафилов, например, написал на дверце своего экскаватора «ГАССР» и блокировал им дороги, преграждая путь непрошенным «гостям». Они стреляли в Федора и его друзей. Но никто не сделал ни одного шага назад.
... А некоторые возвращались оттуда с потухшими глазами. Здесь не все хотели их понимать, не спешили им помогать. Многие сломались, потеряли стержень. А потом ряды их стали редеть. Вот и Вася Казанжи ушел.
Мир праху твоему!
Анна ЖЕКОВА-ХАРЛАМЕНКО.
г. Комрат.