Говорят, что некие исследователи выставили перед репродукциями картин знаменитых художников по стакану свежего коровьего молока. Последствия оказались чрезвычайно впечатляющими: перед творениями авангардистов Жоржа Брака и Сальвадора Дали молоко поразительно быстро скисло, напротив - перед работами традиционалистов Теодора Руссо и Архипа Куинджи оно дольше, чем обычно, сохраняло свои первоначальные свойства. Страшно подумать, что произошло, если бы это были не репродукции, но оригиналы... Впрочем, так ли оно было все на самом деле или иначе, не знаю. Однако знаю точно, что сила искусства огромна. Тем более музыка с ее неимоверными возможностями. Факт, что коровы, прослушивающие у интеллектуально продвинутых фермеров мадригалы Монтеверди и дивертисменты Моцарта, дают молоко больше и лучшего качества, нежели их неомузыкаленные однокорытницы.
Основные потребители молока (то есть мы с вами) находятся в силу развитости, нейрофизиологической и психологической сфер под еще большим влиянием музыкального феномена. Внимание на это обратили давно... Едва ли кому-то являлась мысль идти на битву с живописными полотнами в руках или поднимать дух перед баталией чтением художественной литературы. С музыкой совсем по-другому. Так в период новой и новейшей европейской истории из воодушевляющих средств воздействия на воинский контингент практиковались трубно-барабанный оркестр, молитва, стакан водки и заградительный отряд. Но если последний вариант был откровенным шантажом, а два предыдущих работали только на любителя, то первый универсален, эффективен и внешне вполне этичен... История не зафиксировала столкновений сторонников Рубенса и Иорданса или Чернышевского и Герцена. Адепты Глюка и Пиччинни (не путать с Пуччини) не были столь благонравны... Как утверждают специалисты, слушание музыки активирует деятельность тех же участков головного мозга, что и потребление кофе и кокаина. Очень похож на то. Послушайте болгарскую рок-группу «Тангра». Заводит, не правда ли? Но болгарская музыка уже в ее фольклорной форме завораживающе страстна и, что весьма важно, это страстность не переходит ту границу, за которой находится пошлость. Думается, что это благодаря присутствию в болгарском музыкальном фольклоре какой-то внутренней напряженной сосредоточенности. Наверное, прошлое дает о себе знать: трудности и невзгоды формируют характер. после того болгары так упорны (не путать с упрямством) и любознательны (не путать с любопытством). Соответствующий пример: Анатолий Стоянов. Родился в маленьком селе с хорошим названием Вольное в Южной Бессарабии. Игре на баяне (сейчас его все чаще, на европейский стандарт, именуют кнопочным аккордеоном) учиться отправился сначала в Казахстан, потом в Адыгею, после чего подался и вовсе на другой конец света - в Абакан. Став одним из ведущих хакасских академических композиторов и исследователей фольклора хакасов (прежде, кстати, называемых енисейскими татарами), распространил свои творческие интересы на другие народы Сибири - тувинцев, алтайцев, тофаларов, нганасанов (это уже на берегу Северного Ледовитого океана). Что это? Космополитизм?
В отношении Вапирова, тоже Анатолия, болгарина, родившегося в Украине, учившегося в России, но уже саксофониста, однозначно нет. Это, скорее, интернационализм, но при условии буквального истолкования обеих частей этого сложного с точки зрения морфологии имени существительного. И это прекрасно! Почему?
В 1976 году Вапиров записал на одну пластинку джазовые композиции на перуанские народные темы, на другую - болгарские (через год, к слову сказать, стал первым преподавателем саксофона в Ленинградской консерватории). Сейчас, живя в Болгарии, Вапиров в музыкальном отношении еще более этнически многообразен. Но все это проходит сквозь призму своего - болгарского - мировосприятия. Одно другому не только не помеха, но, наооборот, подмога. Прочно стоя на своей национальной почве, легче и быстрее постигнуть иные сущностные пространства. Оттого и славянские, и американские, и африканские мотивы у Вапирова одинаково искренны, выразительны и убедительны. У других с этим, увы, нередко случаются проблемы...
Давно подметил, что значительная часть сограждан при оценке музыкально-исполнительского явления во главу угла ставит его технические параметры, забывая (а часто, не понимая), что не количество извлекаемых в единицу времени звуков и даже не отсутствие ляпсусов являются признаками искусства. Глупо ценить художника за сноровку: никто же не восторгается квалификацией инженера из-за того, что, рассчитывая прочность элемента конструкции, он производит арифметические вычисления в уме (пусть даже со скоростью пулемета) и построенный им мост не рушится. Подлинная ценность инженерного труда - во внедрении инновационных методов производства, использовании новых технологий, эргономичности и эстетичности конечного продукта. Подлинная ценность музыкального искусства в его исполнительской ипостаси - в способности музыканта - исполнителя выразительно и убедительно передавать мысли и чувства, изложенные в сочинении его автором. А обладание всем комплексом технических приемов и навыков музыкального исполнения - обязательное, но далеко не единственное и не главенствующее качество, необходимое для художника.
Еще нужно иметь широкое мировоззрение. А таковое, если и формируется, то очень непросто и порой труднопредсказуемыми маршрутами. Но то, что присутствие унаследованной от предков твердой почвы под ногами в этом продвижении необходимо, совершенно очевидно. Через осознание и постижение собственной национальной идентичности, опираясь на передаваемый из рода в род упорядоченный и сбалансированный образ мироздания, художник (как и любой другой человек) смотрит на окружающий мир, делая это благодаря развитой внутренней национальной культуре, со вниманием и пониманием...
У другого композитора Стоянова, но уже Веселина, и пребывавшего в Болгарии со дня появления на свет, есть написанный в 50-х годах прошлого века детский фортепианный цикл. В этой музыке нет виртуозного блеска и неистовой патетики. Но за внешней простотой (не путать с упрощенностью) высшая степень художественного обобщения, за которой в свою очередь - многовековой опыт народа. Это он порождает возвышенность мысли и благородство чувства, сокрытие в полных жизненной энергии мелодиях, истоки которых затерялись в вечности. Слушаешь эту музыку в исполнении Божидара Ноева (предполагаю, первого ее интерпретатора) и начинаешь понимать, что такое божий дар: в каждом звуке - миг жизни...
Репертуар Божидара Ноева стал, без преувеличения можно сказать, своеобразным ковчегом для болгарских композиторов, вызволяющим плоды их трудов из-под дамоклова меча весьма возможного в современном обществе игнорирования ими. Дело в том, что болгарская светская профессиональная музыкальная культура начала складываться всего лишь немногим более века назад. Причиной тому оттоманское владычество. Пять веков спутником болгар были узы неволи. Традиция Иоанна Кукузеля, за свое творчество называемого в Византийской империи «ангелогласным», и распевов его соотечественников, утверждающихся в Европе под не оставляющим сомнений в их происхождении названием «bulgarıca», прервалась. Прервалась, но не была утеряна. Ведь, кроме девиза «Memento mori» («Помни о смерти»), существует и другой - «Memento vivere» («Помни о жизни»). А память всегда вдохновляет. Вдохновляла она и болгар. Хранился человеческий дух и народная музыка как его наиболее яркое и красноречивое проявление... Потом еще были коллизии двух мировых войн... Лишь со второй половины прошлого столетия музыкальное дело в Болгарии развивается без внешних помех и угроз. На этот период и приходится активная концертная деятельность Божидара Ноева, включавшего в репертуар многие сочинения болгарских авторов, очень нуждавшихся в сообразной интерпретации своих опусов.
В те же годы болгарский композитор Цветан Цветанов пишет балет «Орфей и Родопа». Фракиец Орфей, воплотивший невиданное могущество музыки, - фигура, хотя и мифическая, но, будучи провозглашенной главой религиозно-философского учения, оказавшаяся в эпицентре античной цивилизации. Поэмы под именем Орфея, вкупе создающие грандиозную картину эволюции Вселенной, слагались на протяжении 1000 лет и отражали различные этапы развития античной мысли, неизменно находившейся в поиске некого философского откровения. Много позже Бетховен писал, что музыка - откровение более высокое, чем философия. И эти слова суть истина. Как истина и то, что возглашал великий Еврипид: «Истинной жизни нет без искусства».
Если верить его старшему коллеге и компатриоту греку Эсхиму, то «все искусства у людей от Прометея», сына титана Иапета, в античные времена отождествлявшегося за Родопами с Иафетом - спасшимся на ковчеге сыном библейского праведника Ноя. Человечеством Прометею воздаются почести за дарованный огонь - самый наглядный признак отделения рода людского от царства животного. На Ноевом ковчеге они были вместе. С той поры коровье молоко почитается как сакральный напиток, несущий в себе могучую энергию передающегося из поколения в поколение родового завета. Это он позволил болгарам сохранить свое естество. Возможно прозвучит жестокосердно и даже цинично, но вследствие оттоманского ига болгары сберегли значительную часть своего национального мелоса: он находился на пятивековой консервации. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Во многих европейских культурах первозданность фольклора в немалой степени утрачена. Не ощущая столь плотного инонационального окружения, народная музыка там не была обременена необходимостью самосохранения, помимо того приобретая в результате воздействия негативных сторон светской профессионализации галантную сервильность, в ХХ веке местами выродившуюся в галантерейную продажность. Нынче после прослушивания некоторых музыкальных композиций даже у видавшего виды слушателя уши, что называется, вянут, и он перестает удивляться тому, что вблизи некоторых картин молоко имеет склонность скоро сквашиваться...
Фракийцы дали миру Орфея, их наследники - болгары - славянскую азбуку. Обладая таким сокровищем (это не высокопарность, но констатирование материального эквивалента художественного явления) как музыкальный фольклор, болгарский народ должен им рассудительно, бережно и умело распоряжаться, развивая на его основе все виды музыкального искусства. Пока светит солнце, национальный мелос должен быть становым хребтом музыкального генезиса. И касается это, естественно, культуры любого народа. Только не следует понимать это до вульгарности примитивно: разговор ведется о сложнейших, зачастую трудноуловимых мировоззренческих аспектах творческого процесса, а не о повсеместном цитировании народных мотивов, как может показаться гипотетически существующим немудрым личностям.
Что касается молока и картин, с чего речь началась, то можно, конечно бы, провести самому такой же эксперимент, благо необходимые репродукции есть. Молока нет. То, что продается под подобным торговым наименованием - с разрушенными на молокозаводе витаминами, распавшимися ферментами и денатурированными белками, таковым де факто не является! Деревенская буренка тоже дает невесть что, ибо ее кормовой рацион подвергается перманентной открытой или латентной биохимической интервенции. Таким образом, вышеозначенный эксперимент сегодня у нас уже невозможен. Вместе с тем, от сведущих людей слышал, что как раз в Болгарии, вдали от шума городского, там, где звучат кавал, гайда и тупан, еще можно сыскать настоящее молоко. Вот только репродукций Брака и Дали там днем с огнем не найти. Но может потому и молоко там доброе? Ведь в мире все взаимообусловлено, если не прямо, то опосредованно?
Чтобы музыка не воздействовала столь же непохвально, хранить ее корни надо. Но прежде всего себя, свои устои. Дабы не было, как в русской пословице: что имеем не храним, потерявши плачем... Прометей дал людям огонь - теперь нужно все видеть и предвидеть, хранить разумную целесообразность и воистину мистическую красоту народной музыки. И если провидение пощадило вас и вам еще не довелось слушать музыку для препарированного фортепиано или тепловозного гудка, значит вы - счастливый человек. Берегите себя от таких и иных напастей и впредь. Берегите свою культуру. Она и есть точка жизненной опоры.
Сергей ПРОНИН, музыковед.
г. Одесса (Украина).