За 200 лет проживания на буджакской земле жители села Чишмикиой пережили многое: революции, войны, голод, репрессии, различные эпидемии. На этот раз чишмикиойцы столкнулись с еще одной большой бедой, которая охватила весь мир, - коронавирус, безжалостно перевернувший привычную жизнь людей.
Первые три недели факты заражения COVID-19, регистрировавшиеся в Молдове, обходили Гагаузию. Но все понимали, это только начало. Все равно когда-нибудь эта «зараза» придет и к нам и начнет расползаться по городам и весям, не выбирая ни статуса, ни возраста.
От этой мысли становилось страшно, время как будто замедлило ход. Улицы в Чишмикиое опустели, люди перестали выходить из домов, ходить друг к другу в гости, даже соседи начали здороваться на расстоянии, перекидываясь лишь парой словечек. На первый взгляд казалось, что село вымерло.
Новость о том, что первый случай коронавируса в Гагаузии зарегистрирован в моем родном селе Чишмикиой, куда я приехала с детьми на период самоизоляции, прозвучала как гром среди ясного неба.
Это произошло 1 апреля, в традиционный День смеха. Все новостные ленты автономии растиражировали срочную новость: «В Гагаузии зарегистрирован первый случай заражения коронавирусом. Опасной инфекцией заболел житель села Чишмикиой Вулканештского района». И это было уже совсем не смешно.
Телефоны звонили, не умолкая: каждый хотел узнать, кто представляет угрозу заражения, кто с ним контактировал.
Узнав его имя (а это было совсем не сложно, ведь в селе проживает около 5 тысяч человек и многие друг друга знают), люди, контактировавшие с инфицированным, начали сами звонить в местную поликлинику и сообщать о контактах с заболевшим.
Этот день разделил жизнь чишмикиойцев на «до» и «после». Казалось, даже родник, давший имя селу, иссяк. Ведь, когда в новостях показывали ужасающие кадры из Китая, Италии, Испании, многие их воспринимали как фильм ужасов, но это происходило где-то там, не у нас. Ничего не изменилось, даже когда уже в Молдове были зарегистрированы первые случаи инфицирования. Кто-то занял позицию послушного гражданина (например, как я и моя семья), прислушавшись к рекомендациям руководства страны, заперся в четырех стенах, а кто-то продолжал, как ни в чем не бывало, вести привычный образ жизни, подвергая себя и своих близких неизведанной опасности.
Эмоции чишмикиойцев зашкаливали: одни обвиняли заразившегося жителя села в безответственности, ведь он общался с людьми и подверг их опасности, другие оправдывали, объясняя его поведение незнанием о наличии болезни в его организме.
Лиха беда начало, как говорят. Первый заболевший в селе выкарабкался, но не стал единственным заболевшим. На винзаводе Bostovan-Vin, где, несмотря на карантин, продолжали работать более 200 жителей Вулканештского района, в том числе и 100 чишмикиойцев, произошла вспышка коронавируса. Один за другим в больницу «загремели» и работники, и их родные. Так мы, по решению КЧС республики, оказались не только в самоизоляции, но и в жестком карантине, продлившемся до 9 мая. В этот день все выдохнули, ведь окончание карантина означало отсутствие новых случаев инфицирования в селе.
Но, как говорится, нет худа без добра: коронавирус смог сделать то, что не по силам оказалось ни одному правительству страны – вернуть большинство своих граждан на родину. Вирус дал время каждому из нас побыть наедине с собой и семьей, по-другому взглянуть на свою жизнь и с особой осторожностью пересмотреть планы на будущее. А пока человечество старается уберечь себя от беды путем соблюдения строгих предписаний, природа залечивает свои «раны», нанесенные многовековой негативной человеческой деятельностью.
Алла БЮК.